Солистка группы «Вельвет» Катя Белоконь в преддверии московского концерта рассказала о том, как относится к живому звуку и почему ее поддержали депутат Госдумы и фонд «Наше Время».
Концерт «Вельвета» пройдет 27 октября в клубе «Шестнадцать тонн», на нем музыканты обещают впервые исполнить новую песню «Герой». Прозвучат самые первые песни «Вельвета», которые группа редко играет.
В преддверии концерта 23 октября в том же клубе «16 тонн» в 14 часов состоит автограф-сессия на осенних листьях. Первые 20 счастливчиков станут обладателями специальных автографов на осенних листьях, которые музыканты собрали в парке «Сокольники», оформили в красивые рамочки и собственноручно подписали. Конечно, будут автографы на последнем диске группы «Вельвет» - «Продавец кукол» (2011).
![Катя Белоконь](http://www.showbi.ru/upload/2011/05/30/20110530125745-92db37e4.jpg)
Катя Белоконь
- О группе «Вельвет» довольно мало информации в интернете. Давайте проясним. У группы есть постоянный состав?
- Два последних года у нас постоянный состав: Денис Саевич, Женя Тарцус, Саша Лифшиц. И еще с недавних пор мы начали работать с сессионным клавишником, для концертов.
- Вы играете на противоположных по духу сценах – Milk и «Новая волна», например. Отличаются ощущения? Вы играете разные программы для разных площадок?
- Я бы сказала, что «Нашествие» и «Новая волна» - так будет совсем по-разному. Публика отличается сильно. Приезжающие на «Нашествие» и живущие в палатках не могут позволить себе выкупить столик за 100 тысяч лат в дорогом рижском клубе. А песни – одни и те же. Хотя для «Нашествия» мы возьмем скорее более «роковые» песни, а на «Волне» - более причесанные. Аранжировки мы не меняем. Есть разница в звучании. На том же «Нашествии» мы играем живьем, и в Milk живьем, да и на любых сольных концертах. А на «Золотом граммофоне» и «Песне года» - естественно, звучит фонограмма. Даже минус нам не дают использовать. Телевидению живой звук не нужен, даже мешает.
- На «Премии Муз-ТВ» многие поют живьем.
- А что происходит при любом срыве? До сих пор с ужасом вспоминаю, когда у МакSим была проблема со звуком. Я сидела в зале, и слышала, как коллеги-музыканты чморят ее последними словами. Но она же не виновата! Метроном пустить в зал – это как? Так что на всех днях города, праздниках в парке Горького или на Поклонной горе – у нас только «плюс». Если есть возможность настроить звук – то «минус». Потому что фонограмма уже достала.
- Вернемся к началу вашей карьеры. У нас ведь музыкальное образование?
- Да, я закончила музыкальное училище Ипполитова-Иванова как преподаватель сольфеджио и музыкальной литературы. После чего закончила гуманитарный институт телевидения и радиовещания по специальности звукорежиссер. Музыкой занимаюсь с пяти лет.
- Почему такой странный выбор – после музучилища в звукорежиссуру?
- На последних курсах училища я пела в вокальном студенческом ансамбле, в основном ретро-репертуар. И заинтересовалась звукозаписью, аранжировкой. Мне стало очень интересно в это вникать. Пробовала поступить в Гнесинку на звукорежиссуру, но там был большой конкурс, и я была не очень все-таки готова. Не поступила, и пошла в ГИТР. Там и осталась.
- Каким образом произошел следующий скачок – от звукорежиссуры к созданию своей группы?
- Это был долгий путь. Еще в начале учебы в ГИТРе появились первые две-три песни, нашлись люди, которые меня поддержали, музыканты и люди с деньгами, и мы начали работать. Тогда еще не было названия «Вельвет». Но ничего не срослось, не дошло даже до ротаций. Я все это время продолжала работать звукорежиссером в клубе при московском мясокомбинате. У нас была маленькая комнатушка, свой Mac, и мы делали аранжировки, обслуживали все местные коллективы. Я записывала голоса, накладывала обработку…
Примерно к 20 годам я поняла, что не получается ничего в музыкальной карьере, о чем так мечтала. И на несколько лет вообще ушла из музыки. Работала бухгалтером на обувной фирме. Освоила все бухгалтерские премудрости на практике – первичная документация, сверки, банк. Я сообразительная девочка… Пришла временно заменить подругу, которая ушла в декрет, а осталась там на 4-5 лет. Даже музыку не слушала.
В какой-то момент появились старые друзья, и предложили записать те три песни, что у меня были, - оплатить хорошую студию, музыкантов. Я подумала – зачем мне это? Но согласилась. И с аранжировками пятилетней давности пришла на студию Большакова, самую-самую в Москве. Представляю, какой культурный шок они там испытали. Я тогда даже не знала, что такое секвенсор, забивала все партии в компьютер вручную. Мы записали эти песни.
Когда стали записывать вокал, я поняла, что пропущенные годы сильно сказались. У меня изменился голос, и вообще ничего не получалось, хотя я ходила петь на студию ежедневно на два-три часа в день. Пришлось заново искать свою манеру. За это время я подружилась с ребятами, и Женя Панков предложил поработать с ними в качестве аранжировщика.
Так я в 2005 году перешла работать в студию Большакова. А там – все топовые музыканты. «Би-2» записывали тогда первого «Нечетного воина», Земфира, «Уматурман», вообще все. Обрастала знакомствами. В это время продюсер «Би-2» Саша Пономарев, Вадик Самойлов и мой нынешний продюсер организовывали культурный фонд «Наше время» с целью поддержки начинающих музыкантов. Кто-то из них услышал мои песни и предложил записать их на конкурс фонда. Я записала демку, песен шесть. Ребятам песни понравились, и они предложили контракт.
- Контракт на запись альбома, или на постоянную работу?
- Я не буду раскрывать деталей, но контракт был долгосрочный, не на один альбом. И мы начали работать. Когда мы сняли первый клип, я поняла, что не смогу совмещать работу на студии с концертной деятельностью. И в 2006 году появилось название «Вельвеt».
- Хотелось бы остановиться именно на этом этапе. Фонд «Наше время» был проектом Владислава Суркова по адаптации русского рока к новой действительности. Вам давались какие-то идеологические установки?
- Нет, задачи ставились исключительно творческие. И до сих пор ничего иного. За что люблю своего продюсера, так это за то, что он никогда не вмешивается в творческий процесс, дает мне полную свободу. Захотели послать альбом на мастеринг в Америку – пожалуйста, хотя ему результат не понравился. Понадобился для записи струнный квартет – пожалуйста, деньги дам. Никаких ограничений!
- А на чем фонд планировал отбиваться? Денег-то было вложено много.
- Это загадка для меня до сих пор. Если суммировать все затраты фонда на нас – клипы, записи, - то мы, наверное, даже не отбились.
- При этом только «Вельвет» из всей новой генерации, которую поднял фонд, и остался на плаву!
- Фонд еще существует, Самойлов там что-то делает. Но, наверное, соглашусь. У Гройсмана были группы «Провода» и Nikel, но они распались или про них ничего не слышно. Впрочем, осталась группа Znaki, я с ними регулярно пересекаюсь.
- Зато осталось множество суперпрофессиональных записей, сделанных Большаковым. Ваш продюсер Константин Ветров уже, кажется, был депутатом Госдумы. Как получилось, что он занимался делами всего фонда, а теперь занимается только «Вельветом»?
- Про его депутатство в то время не знаю. Они поделили с Сашей Пономаревым сферы влияния. У Ветрова, кроме нас, были еще группы «Кометы» и «Море». В кризис он, видимо, просчитал свои риски, и решил сконцентрироваться на нас. Но «Кометам» и «Морю» он до сих пор помогает.
- У нас не так много депутатов Госдумы, которые активно занимаются шоу-бизнесом. Причем в разных партиях – сначала ЛДПР, потом «Единая Россия», потом снова ЛДПР…
- Насколько я знаю, он в основном в ЛДПР… Но Константин – в душе музыкант. Он закончил режиссерский факультет институт культуры. Он артистичный, потрясающий человек. Общаться с ним – одно удовольствие. У него, кстати, были свои песни и он пел. Так что он творческий человек. Кроме того, есть еще депутат Ковалев, он тоже активно занимается шоу-бизнесом.
- Ветров изначально был в роли инвестора или администратора?
- Нет, концертами он никогда не занимался. Но отнести песню на радио – это пожалуйста. Да и концертный вал у нас так сразу не начался.
- На вашем последнем альбоме в списке благодарностей первым стоит имя Владислава Суркова. Какую роль он сыграл для «Вельвета»?
- Для меня – никакую. Список составлялся продюсером. Он позвонил мне и спросил, кому я хочу записать благодарность. Я назвала имена своих стилистов и гримеров. Когда уже вышел диск, я увидела имя Суркова. Понимаете, у них свои отношения. Там есть благодарности людям, с которыми я лично даже не знакома – Петру Авену или Сергею Кожевникову, например. Просто я не хожу на деловые встречи, у меня своих обязанностей хватает.
Собственно, в самом фонде мы почти не бывали. Там был офис, в нем общались продюсеры. А внизу была репетиционная база. Мы были обычными музыкантами, с той разницей, что нам не надо было где-то подрабатывать, разгружать фуры.
- Единого коммьюнити с другими музыкантами фонда не сложилось? Не ходите друг к другу чай пить?
- Нет-нет, у нас были чисто рабочие отношения.
![Группа «Вельвет»](http://www.showbi.ru/upload/2011/05/30/20110530125755-41fcfda3.jpg)
Группа «Вельвет»
- К моменту выхода вашего первого альбома многие песни «Вельвета» уже были в радиоротациях. Причем настолько разных станций, как «Русское радио» и «Maximum». Подобных примеров тоже немного.
- Да, это так. С другой стороны, это одна «Русская медиа-группа», они сами распределяли треки. Слушатели «Максимума» приняли нас в штуки, именно потому, что наши песни играли на «Русском радио». Для меня загадка, откуда они узнали, что нас играют на «Русском радио», если они его не слушают?
- Для меня это тоже загадка. Но у нас рок и попса всегда были антагонизмами. Вы-то как себя ощущали, частью рок-движения или персонажем из поп-музыки?
- Я себя вообще никак не ощущала. Я продолжала работать на студии. Мои песни уже звучали на «Русском радио», а я продолжала ездить на работу и записывать самые разные группы. Саша Васильев подходил ко мне, и звал в свою тусовку пить чай. А я стеснялась.
Артистом я себя стала чувствовать совсем недавно, и то… не до конца. Я вообще не в тусовке. Если я чудом залетаю на какие-то мероприятия, чувствую себя не в своей тарелке. Когда недавно на премии Ру-ТВ фотографы попросили меня сняться на фоне пресс-вола, и я перешагнула ограждение, ко мне тут же подлетели охранники и чуть не скрутили меня. Пришлось доставать бэджик. Я – неузнаваемый человек. Незнакома с коллегами по цеху, не посещаю светские мероприятия.
- Почему?
- Мне неинтересно. Зачем? Когда пиарщики привозили меня на ток-шоу, я понимала, что это не мое. Сейчас всегда отказываюсь – спасибо, я лучше дома посижу.
- Получается, рокеры вас не воспринимают своей, и поп-тусовка не считает своей.
- На днях «Капитана Артику» сняли из ротации на «Нашем Радио», как объяснили, из-за отрицательных результатов тестирования. А когда я выступала на позитивной сцене «Нашествия», была очень удивлена – зрители подпевали не только «Капитану Арктика», но и тем песням, что были только на альбоме. Я не понимаю всех этих тестирований. Когда живьем попадаешь в народ – вот там все тесты.
- Зато ваш муж Лифшиц – активный рок-тусовщик. Как началось ваше знакомство?
- Когда мы со студийными музыкантами сделали какое-то количество песен, встал вопрос о постоянном концертном составе. Мы наши какое-то количество хороших музыкантов. Потом в силу разных нестыковок они начали отходить. Первым откололся бас-гитарист, и Саша Лифшиц занял это место. Он уже был моим мужем.
Мы познакомились с ним на почве сайта. Мой друг Боря Лифшиц, ныне барабанщик «Би-2», - его старший брат. Он посоветовал мне своего брата помочь с программированием сайта. Мы познакомились, я узнала, что он играет на бас-гитаре, мы поженились, а потом он стал играть у нас. У нас от знакомства до свадьбы прошло совсем мало времени. Блат решает все (смеется).
Часто встречаю в прессе, что Саша пришел в группу потому, что он брат Бори Лифшица. На самом деле, я сначала познакомилась с Шурой и Левой, потом с их барабанщиком, потом Боря познакомил меня с Сашей. Все наоборот!
- Вы следите за продажами своих альбомов?
- Зимой я читала в прессе, что «Продавец кукол» бьет рекорды по продажам. Только вот не знаю, кто это написал. Индустрия продажи компакт-дисков находится в упадке, об этом все знают.
- На диске написано, что все права на альбом принадлежат Николаю Ветрову.
- Это сын Константина. Он занимается административными делами, подписывает договоры. На первом альбоме так же. Это нормально, когда артист передает все права на альбом своему продюсеру на какой-то срок. Это прописано в контракте. Но это не навечно, только на оговоренный срок. Я даже получаю авторские отчисления из РАО. Примерно 4 тысячи рублей за 2 месяца! Максимум – было 18 тысяч. С нетерпением ожидаю первых отчислений от РСП!
- Ваши альбомы выходили на нетрадиционных носителях – флешках, виниле?
- Нет. Мы выкладывали в интернет, с платой за доступ к скачиванию.
- Вы водите машину?
- Нет. И не хочу. Никогда не хотела. У меня сестра отъявленный автолюбитель, мама, подруга… А мне никогда это не было интересно. У нас две машины, и одна простаивает. Все говорят – иди учись. Я все оттягиваю.
- Как вы сочиняете песни – под гитару или фортепиано?
- Еще в 6-7 лет бабушка мне купила пианино «Лирика». И основная мелодика песен мне приходит именно за фортепиано. Я пробовала электропиано, синтезаторы – все не то. Не знаю, в чем тут секрет. Причем пианино у меня расстроенное, его тащили волоком с этажа на этаж. Оно расстроенное, разбитое, занимает полкомнаты… Но могу только с ним.
Слова и музыка появляются одновременно. Сначала появляются несколько слов с мелодией. Потом вперед бежит мелодия, слова отстают. На студию я приношу песню уже с демо-аранжировкой. Песня отдается аранжировщику, он доводит ее до ума. В этом состоянии я ее показываю продюсеру, и мы записываем песню с музыкантами. Как правило, никаких неожиданностей на этом этапе не появляется, песня уже практически готова.
- Отдельно стихи вы пишете?
- Нет. У меня нет потребности. Я пишу немного, для меня это тяжелый процесс. Написать в день три песни – это невозможно. Вот картины – да. У меня мысль сделать выставку, только картин пока мало. Делаю графику, причем преимущественно венецианские улицы. Там красиво. Выставками надо заниматься, а мне не до того. Я как-то хотела расписывать посуду. Купила стеклянные стопки, специальные краски – одну разрисовала, и как-то все это заглохло.
- Какую музыку вы слушаете?
- Практически вообще не слушаю музыку! Даже в машине я прошу мужа переключить радио на какую-нибудь разговорную станцию, а лучше ехать в тишине. Поскольку я воспитывалась на классической музыке, накачала из Вконтакте ту музыку, которую когда-то сама играла - Дебюсси, Моцарта, Листа, Баха, симфонии Бетховена. Иногда переслушиваю.
- Традиционный последний вопрос – о планах.
- Готовим новый альбом. Точнее, я не уверена, что это будет именно альбом – мне кажется, этот формат себя все-таки изжил. Скорее, будем выпускать синглами. Хотя нашему продюсеру нравится процесс выпуска альбомов – делать обложку, расставлять песни. Будем давать концерты, хотя концерт в клубе Milk дался моим музыкантам непросто. Весной непременно сделаем масштабный концерт!
Гуру КЕН
Комментарии
Прочла статью.
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
Знаю что
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
Уже была
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
а можно ссылку
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
ну да, тут
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
"Девушка"
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
Солистка
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)
А что значит
Опубликовано пользователем Читатель (не проверено)